Только для чтения

Гришечкину было уже немногим за пятьдесят, но он все еще вспоминал работу в средней школе № 379 Куйбышевского района города Москвы. Он был учителем биологии, рассказывал детям про пестики и тычинки, а иногда, увлекшись, и про митоз с мийозом.

Ему нравилась его работа, но еще больше ему нравились дети, которым он все это рассказывал. Страсть к детям у Гришечкина появилась (ну он ее заметил и принял) сразу как попал в школу, после окончания института.

Он стоял перед плакатом со строением цветка, робко рассказывал про опыление, про то, как все происходит у цветов. За первой партой сидела Вера Котельникова и со скучающим видом слушала нового учителя. Сперва была только дрожь в коленках и что-то кололо под ребрами, потели руки. А после взгляда на Веру, на ее шею с пионерским галстуком, на сандали и ножки под партой появилось какое-то приятное возбуждение.

Возбуждение росло с каждым днем - впечатления захватили Гришечкина. И всякий раз после уроков, сидя в лаборантской, юный учитель биологии снимал напряжение. Да, Георгий Валентинович закрывался, оставаясь наедине со скелетом, и онанировал.

Он представлял Веру Котельникову, ее подружку Риту Серебрянкину, Зою Перову из 9″Б”, Потапову Милу из выпускного класа, Галю Павлову из 8″В” и многих других, или даже всех сразу. Он представлял, как приглашает их к себе в лаборантскую, или домой, когда нет дома мамы, угощает чаем (а лучше кофе с коньяком), вареньем из бабушкиных запасов, рассказывает про вторичные половые признаки, а потом…

Георгий Валентинович боялся, что его поймают за рукоблудием, очень боялся, но продолжал мечтать о девочках. С каждым годом девочки в грезах Гришечкина менялись, а антураж обольщания Лолит (он смог раздобыть эту книгу у знакомых своих знакомых, и теперь думал, что все девочки школы мечтают оказаться в его объятиях или у него на коленях) оставался неизменным - чай и варенье.

Перейти от фантазий к реальным действиям Гришечкин решился только через пять лет своей педагогической деятельности, будучи уже отмеченным грамотами и премиями за успешную работу. Этот случай очень хорошо был описан в дневнике Гришечкина, который он вел с самого первогокурса института.

28 октября, прекрасная погода.

Сегодня пригласил Катеньку Сотникову к себе в лаборантскую. Так мило было с ее стороны согласиться. Я заварил чай со слоном, достал печенье с вареньем, даже конфеты шоколадные положил на стол.

Катюша - самая веселая девочка в 9″Б” и самая отстающая. Не хочется, чтобы такая хорошенькая девочка получала двойки и тройки. Нужно ее подтянуть. Это я все ей рассказывал, она потупив глазки сидела с чашкой чая, которую держала своими маленькими ручками.

Она спросила, что же ей делать. Я рассмеялся, подошел к ней, положил руку на плечо и сказал, что мы что-нибудь придумаем. Начал расспрашивать, какие темы трудности вызывают, что не понятно. Она что-то лепетала. Я сел на стул и позвал ее к себе, она неуверено подошла ко мне. Я сказал, чтобы она села ко мне на колени. И она села.

Я понял, что могу повелевать, что мое желание - закон, и что никто не в праве мне перечить.

Как только Катюша села ко мне на колени, я почувствовал возбуждение и желание, чтобы она прикоснулась к моему жезлу, но я сдержася - ведь она должна сперва привыкнуть ко мне.

Гришечкин перечитывал эту запись, каждый раз как открывал дневник, окунаясь в воспоминания. Спустя годы он снова и снова переживал тот незабываемый момент…

Теперь же профессору Гришечкину хотелось завоевать Любовь Караваеву, студентку первого курса. Он был ее просто одержим, но не знал как подступится к ней, ведь она была отличницей…