Только для чтения

Галя всегда была скромной девочкой, она никогда ни с кем не спорила, она всегда оставалась в тени. Может быть именно поэтому я ее не замечал. Но в то лето все изменилось. Мы закончили десятый класс и отправились в поход. Байдарки, палатки, рюкзаки, песни у костра…

Одним таким вечром на очередной из стоянок я и обратил внимание на Галю, она подпевала Ваське Кривошееву, который владел гитарой и сердцами уже бывших одноклассниц. В него были влюблены все, даже Данька Волошин. А вот Галя, наверное, нет.

Я смотрел на нее через огонь костра, а она глядела куда-то вниз. Но как-то резко подняла на меня взгляд, видимо почувствовав, что я на нее гляжу. И опять опустила взгляд, только петь перестала.

- Кто-нибудь знает “Школьный вальс”? - спросила Лида Тарасова.

- Из “Розыгрыша”? - переспросила Катя Малафеева, у нее была привычка все переспрашивать и повторять по два раза. - Из “Розыгрыша”?

- Я знаю, - сказал я.

- Ты ж никогда на гитаре не играл, все говорил, что не умеешь… - начали со всех сторон на меня набрасываться, но гитару все же передали.

Я начал петь “Школьный вальс”, а все стали представлять меня Димой Харатьяном. Вспоминать последний звонок, банты, цветы, слезы и портвейн в парке. И тихонечко так подпевать.

…Потом все разбрелись по палаткам и по кустам (да, у нас было несколько влюбленных романтиков, которые любили смотреть на звезды). А Галя все сидела у потохающего огня, и я предложил ей прогуляться. Она как-то сразу согласилась. Гулять мы пошли к реке.

Вода блестела свой чернотой. За рекой чернел лес, высокое черное небо было все в белых точках. Галя присела и потрогала воду.

- Теплая, может быть искупаемся?

- У меня плавки в палатке, - мне очень хотелось купаться, но бежать до лагеря было нереально - мы отошли на порядочное расстояние, я начал проклинать себя за то, что не одел эти дурацкие плавки…

- А мы так, голышом, - сказала Галя, глядя на меня в упор. Вот такого от нее я не ожидал. Она смотрела на меня и ждала.

- А давай, - улыбнулся я, и начал стягивать олимпийку. И Галя тоже стала раздеваться.

Она первая вошла в воду, а я смотрел на ее спину и чувствовал, как во мне просыпается желание. Я не раз уже думал о том, каким будет мой первый раз - представлял себе свечи, как в книгах… А выходило все иначе.

Ее кожа была бархатной, волосы пахли ромашкой, а губы… Плеск воды, ее руки на моей шее, ее бедра…

Утро наступило, когда она поцеловала меня у своей палатки, где похрапывала Лида Тарасова. Вокруг опускался туман, и я шел к своей палатке и был счастлив.

Поспать мне тогда так и не удалось.