Только для чтения

Предаваться воспоминаниям Гришечкин любил в ванной. Он набирал полную ванну горячей воды, добавлял морскую соль и погружал туда свое уже не молодое тело.

Откидывая голову назад, он закрывал глаза и начинал воскрешать в своей памяти образы своих учениц и учеников. Его дневник лежал здесь же, на маленькой табуреточке, - на всякий случай, если что-то или кого-то не удавалось вспомнить, то всегда можно было подглядеть.

Как-то, когда Гришечкин работал в школе, он пригласил нескольких детей к себе домой, чтобы объяснить им какой-то материал, который они не понимали в классе… Ему все время приходилось держать себя в рамках, а его возбуждение росло, рвалось наружу, он даже несколько раз убегал в туалет онанировать. Все начали расходиться после чая, и только Катя Мельникова робко спросила: “А можно я еще посижу?”

Катя Мельникова. Очаровательная девочка, с прелестными ножками… Она часто потом заходила к нему в гости. А в тот первый вечер он боялся прикоснуться к ней, а она дразнила его, говорила, что ей душно, что ей интересно заниматься биологией… Она была в десятом классе.

В дневник он записал:

16 февраля.

Катенька. Фея, околдавала меня, я весь в ее власти.

И это было правдой. Она полностью подчинила его себе, из робкой, хрупкой девочки она превратилась в его госпожу, за которой он ползал на коленях по своей комнате, ноги которой целовал, которая иногда разрешала до себя дотрагиваться…

После выпускного она исчезла.

- Добрый день, - доктор в своем репертуаре.

- Добрый, - я закрыл за собой дверь.

- Присаживайтесь, - он указал мне на кушетку, которая мне опостылела уже. Но я покорно сел; у каждого своя роль - он психоаналитик, а я пациент с навязчивыми идеями.

Кстати об идеях. За свою жизнь я придумал столько разных штук, правда, большинство из них существовали или продолжают существовать только в моей голове. Нет, я не псих, гением я себя тоже не считаю, я не безумный изобретатель… Я не гоняюсь за патентами или лицензиями. Хотя некоторые из штучек производятся именитыми брэндами и продаются за бешенные деньги. Черт! Если бы я был психом, то уже давно стал бы миллионером.

- Вполне возможно, - вдруг сказал доктор (Неужели в какой-то момент я начал говорить вслух?) . - Продолжайте… И можете располагаться, как вам удобно…

Я прилег на кушетку. И зачем я только согласился приходить сюда? Да еще за такие деньги! Такое ощущение, что мне поговорить не с кем…

- Продолжайте…

Как бы мне не нравилась эта кушетка, она бесспорно удобная. На ней бы сексом заниматься, а не про  детство разглагольствовать. Жаль, что Голицын не женщина…

- Вы передумали рассказывать про ваши идеи? - спросил Голицын. Я передумал. Так ему и говорю:

- Да. Давайте я лучше вам расскажу о книге, которую сейчас читаю…

Про Люду Тарасову говорили, что в голове пусто, а в животе густо. Она обладала пышными формами, выходящими за стандарты, но теми, что так нравились Рубенсу и Кустодиеву. А вот в голове как будто сквозняк был.

А Люда всегда мечтала быть похожей на Софи Лорен. Нет, не прической, хотя и на бигуди и всяческие папильотки любила накрутить свои русые волосы, а хотелось быть такой же стройной, как великолепная итальянка. Часто Тарасова (в школьные годы особенно) сиживала перед зеркалом и понимала, что и симпатичная она и миленькая, но вот похудеть было бы совсем не лишним.

Но как Тарасова не старалась, какие диеты не пробовала, вписаться хотя бы в 112-80-123 никак не получалось… И со временем Люда разуверилась в возможность похудеть традиционными средствами. Она всегда знала, что ее считают недалекой, пустышкой, но не обращала на это внимания - она-то знала, какая она на самом деле. Долго-долго она ходила с мыслями о всяких солитерах и тайских таблетках, но здоровье оказалось дороже мечты стать стройной.

В конце концов, есть же мужчины, которым нравятся пышечки! И Тарасова встречала таких, только не часто и ненадолго. Хорошо, хоть не девственница, радовалась Тарасова.