Только для чтения

Марина занималась своими повседневными делами - раскладывала пасьянс на компьютере, но как на зло уже третья к ряду раздача не сходилась. Марину это слегка расстраивало, но до конца рабочего дня было еще много времени.

Дверь в приемную открылась и в щели появилась голова Верховцева, студента второго курса.

- Марина Владимировна, а Сергей Прокофьевич у себя?

- У себя, а тебе он на что?

Семерка треф аккуратно легла на восьмерку бубен.

- Ну он просил меня зайти к нему, - Верховцев уже стоял перед столом Марины и пытался заглянуть в монитор.

- Сейчас узнаем, - Марина нажала кнопку селектора. Сергей Прокофьевич сообщил, что Верховцев может зайти к нему, что он давно уже его ожидает.

- Проходи, - сказала Марина, щелчком мышки открывая пикового туза.

***

Верховцев вошел в кабинет к декану, тот сидел за своим столом и улыбался, потирая руки. Верховцев поздоровался. Сергей Прокофьевич улыбался тому, что сейчас должен был получить конверт от Верховцева, у которого были небольшие проблемы с успеваемостью.

- Как вы и просили, - студент достал из своей сумки конверт и протянул его декану. Тот приоткрыл папку, лежащую на столе, куда конверт и опустился.

- Ну теперь, я думаю, все у тебя будет хорошо, - улыбнулся Сергей Прокофьевич.

- Я тоже так думаю, - согласился Верховцев. - Я пойду?

- Конечно, иди.

***

Когда Сергей Прокофьевич остался в кабинете один,  он достал из папки конверт, распечатал его и увидел портрет Бенджамина Франклина. Его глаза были грустными. “Что же ты грустишь, Бенджи? Все у нас с тобой будет хорошо, не надо грустить…”

И в тот момент, когда Сергей Прокофьевич послал Франклину воздушный поцелуй, дверь внезапно открылась и в кабинет с криками ворвались какие-то люди. Все они были с вытянутыми руками: в одной пистолеты, а в другой - удостоверения.

От растерянности Сергей Прокофьевич не смог ничего сказать, только округлил глаза и поднял руки вверх, хотя его об этом никто не просил. Из раскрытого коверта совсем не к стати выскочили бумажки с портретами человека, у которого были грустные глаза.

Сергей Прокофьевич смотрел на на дверь, где столпились люди. Там за спинами понятных и младших оперативников стояла с изумленно-растерянным лицом Марина, которой снова не дали разложить пасьянс. И тут понятые и оперативники расступились и в кабинет снова вошел Верховцев. Вид у него был торжествующий…